Две длинные истории 2010 и 2012 годов: консультация, продажа операции, послеоперационный период и попытки добиться от клиники хоть какой-то реакции.
Тексты ниже — личные истории пациентов, опубликованные на сайте кампании OERML. Это их собственные описания событий и оценок; мы публикуем перевод как источник, а не как установленные судом факты.
Annie: история пациента
История Annie. Я пришла на первую консультацию к Fiona Patterson в филиале Optical Express в Gateshead Metro Centre в июле 2010 и была очень взволнована перспективой не носить очки. После множества тестов мне сообщили, что я подходлю для операции LASIK Wavefront Intralase. Мне также сказали, что они не могут гарантировать, что я смогу обойтись без очков для чтения, но если очки и понадобятся, то, скорее всего, обычные покупные — и лишь потому, что мне 54 года. Зато они могли гарантировать, что после операции у меня будет идеальное зрение вдали. Я была в восторге. Я спросила о рисках и мне сказали, что некоторым людям иногда требуется вторая операция — коррекция, но поскольку я делаю Wavefront Intralase, это редкость и мне не о чем беспокоиться. Мне назвали цену операции, и я подписала финансовые документы. На тот момент форма согласия нигде не была видна. Ближайшая доступная дата была в их филиале в Newcastle, и я согласилась поехать, потому что хотела сделать это как можно скорее. 10.08.2010 я пришла в Optical Express в Newcastle, подготовившись к операции. Я была очень нервна и встревожена, но и в то же время взволнована тем, что смогу видеть без очков впервые за много лет. Как только я пришла, мне выдали форму согласия и попросили подписать её, прежде чем отвести меня к консультанту Mr Evanagelos Minos. Всё казалось очень поспешным, без времени остановиться и подумать об этом, но я всё равно подписала там, где мне указали, и отдала обратно. Меня отвели к Mr Minos, и, посмотрев на мои тесты, он сообщил, что не может сделать ту операцию, на которую я подписалась, и вынужден будет делать другую, которая обойдётся мне дороже, и, к сожалению, мне придётся принять решение и оплатить её в тот же день. Я была в отчаянии. Я не знала, что делать. Операцию, которую он хотел делать, — это метод формирования лоскута лазером Intralase. Я не поняла, потому что звучало так же, как то, на что я подписалась. Оказывается, нет!! Меня забрасывали словами и названиями операций, которые я не до конца понимала, и я чувствовала сильный стресс и давление, вынуждая меня принять решение, на которое у меня не было времени подумать. Мне следовало вернуться домой и обдумать это, но я не вернулась — он сидел и смотрел на меня, ожидая моего решения. Я всё равно решила продолжить и быстро проводили обратно в зал ожидания, пока они зачёркивали все цифры в оригинальной финансовой форме, которую я подписала на первой консультации, и писали новые цифры рядом с зачёркнутыми. Они попросили меня поставить инициалы рядом со всеми зачёркнутыми цифрами, и я это сделала. Хирург вручную написал изменение операции в моей форме согласия уже после того, как я её подписала, ведь её подписали до того, как я поговорила с ним. К тому моменту я была очень нервна и очень раздражена изменениями. Я открыто высказала свои чувства одному из сотрудников, но она сказала, что такое иногда бывает и не стоит беспокоиться — всё будет хорошо. Я встретилась с хирургом и провела с ним ровно столько времени, сколько нужно, чтобы он рассказал мне об изменении цены и изменении операции. В следующий раз я увидела его, когда он делал операцию на моих глазах. Я не могла поверить, как быстро всё произошло. После мне дали капли и защитные очки с инструкциями, как их использовать, и сказали, что я могу ехать домой. На следующий день моё зрение казалось хорошим, хотя всё ещё было неудобно, — я видела без очков. Я ходила в их филиал в Metro Centre, Gateshead, на послеоперационные приёмы, потому что это было ближе к дому. Я не помню, сколько времени спустя после операции моё зрение начало ухудшаться, но оно ухудшалось быстро. Мои глаза начали слезиться и сильно жечь. Мне также приходилось возвращаться в клинику между регулярными приёмами, потому что глаза стали очень липкими, из них шли выделения. Мне давали капли и постоянно говорили, что это нормально. На одном из следующих приёмов мне сообщили, что после стабилизации зрения мне придётся сделать коррекцию. Я была удивлена, ведь меня убеждали, что такое случается редко, особенно с той операцией, которую они решили мне сделать. Я упомянула об этом, и мне сказали не беспокоиться: иногда глазам нужно дать дополнительный маленький «тюнинг» — их выражение, а не моё. Они были настолько невозмутимы этим, что я подумала: может, мне и правда не о чем беспокоиться. Мне выдали временные очки, но они не помогали, потому что зрение было настолько нестабильным изо дня в день. Казалось, всё становится хуже; мне выдали ещё капли от сухости и зуда в глазах, которые нужно было закапывать несколько раз в день. Когда глаза наконец стабилизировались, меня поставили в очередь на коррекцию. 10.10.2011 я пришла в клинику Metro Centre, Gateshead, на коррекцию — это была LASEK. Мне дали форму согласия на подпись, пока кто-то сидел рядом и ждал, пока я отдам её обратно. Пока я там была, я заметила, что и другие подписывают свои формы согласия. Я встретила своего хирурга в коридоре — Mr Stefan Klopper — который затем провёл меня в операционную и приступил к операции. Всего я, наверное, провела с хирургом примерно 5 минут, и это включая саму операцию. Я щедра с этими 5 минутами — вероятно, было меньше. После меня отвели в другую комнату, дали капли и сказали, что можно ехать домой; я не могла поверить, как быстро всё произошло. С самого начала мои глаза были не в порядке. Удаление контактной линзы пришлось отложить из-за отслоившихся частиц линзы. Линзу сняли лишь 17.10, и моё зрение всё ещё было очень размытым. Зрение и дискомфорт продолжали быстро ухудшаться. Я посещала их филиал в Metro Centre на все последующие приёмы; после одного из приёмов меня попросили позвонить или зайти в клинику на следующей неделе, чтобы записаться на следующий приём, и я согласилась. Когда я вернулась на следующей неделе, клиника закрылась. Я была в панике: магазин был совершенно пуст. Я позвонила в их головной офис, и мне сообщили, что, к сожалению, им пришлось закрыть филиал. Я спросила, почему меня не предупредили, и в ответ сказали, что в итоге они бы до меня дошли. Мои приёмы затем перевели в Newcastle, так что мне снова пришлось ехать на приёмы. На одном из приёмов в Newcastle мне сказали, что у меня катаракта, а на следующей неделе я увидела другого специалиста, и я спросила про катаракту — он сказал, что у меня нет катаракты. Я спросила, почему мне сказали это на прошлой неделе, и он просто пожал плечами и сказал, что понятия не имеет. Я была поражена: катаракта внезапно исчезла без следа!! Затем на более позднем приёме мне сказали, что мне нужно будет сделать ещё одну коррекцию, и на этот раз это будет Refractive Lens Exchange — замена хрусталика. Я очень насторожилась, потому что уже имела множество проблем от предыдущих операций. Я спросила, какие у меня варианты, если я не хочу этого делать, и мне сообщили, что мне придётся носить очки с диоптриями для дали и для чтения. Я была в отчаянии: я вернулась в точку отправления, но со всеми этими дополнительными проблемами. Я спросила, оплатит ли Optical Express эти очки, и мне сообщили, что нет. Я отказалась от операции; и пока я изучала процедуру подачи жалоб в Optical Express — ведь я чувствовала, что они просто отмахиваются от всех моих проблем, а поскольку я не хотела рисковать ещё одной операцией, они, по сути, умывали руки, — я нашла сайт Sasha, Optical Express ruined my life, и именно тогда я узнала, что я не одна. Sasha помогла мне уведомить Optical Express и запросить возврат денег. Они, конечно, отказались, но всё ещё предлагали мне процедуру RLE — только в Edinburgh, с хирургом, на которого уже подали в суд другие пациенты. Я, разумеется, отклонила их предложение. Они спросили, не согласилась бы я встретиться с Professor Jan Venter в Harley Street. Я согласилась. 17.09.2013 я пришла в клинику на Harley Street и меня отвели на обычные тесты. Затем я прошла на тест зрения. На этом тесте присутствовали David Mungall, менеджер по заботе о пациентах, — что меня рассмешило, потому что я не думала, что у них вообще есть отдел заботы, не то что руководитель этого отдела, — и Stephen Hannan, директор клинических услуг. Mr Hannan провёл мой тест зрения — и, должен сказать, он был очень быстрым; затем меня отвели к Professor Venter в присутствии David Mungall. Professor Venter объяснил мне, что я буду пациенткой повышенного риска из-за предыдущих операций. Я спросила, может ли он гарантировать, что мои глаза будут исправлены после операции RLE, — он не мог. Я также спросила, почему мне на первой консультации 3 года назад не сказали, что все проблемы, которые я испытываю, могут возникнуть. Он не смог дать ответ. Он мог лишь сказать, что, если я решусь на RLE, это может сделать мои проблемы ещё хуже. Он сказал мне вернуться домой и подумать о том, что он мне рассказал. Я договорилась позвонить или написать по электронной почте David Mungall на следующей неделе. Я написала ему письмо и сообщила, что не хочу делать RLE, потому что слишком высоко ценю оставшееся у меня зрение и что рисков слишком много. Я спросила, что дальше? Он ответил письмом, что обсудит это с коллегами и вернётся ко мне на следующей неделе, но спросил, можно ли ему позвонить мне по телефону вместо писем. Я согласилась. Мы назначили день, когда он позвонит. Он позвонил и спросил, чего я хочу от Optical Express. Я сказала, что они не выполнили своё обещание — дать мне идеальное зрение вдали, — и что я хочу возврата денег. Он ответил, что я подписала форму согласия и что риски в ней перечислены. Я рассказала обо всех проблемах, которые у меня остались, и он снова сказал: вы подписали форму. Он также сообщил, что моё зрение 20/20, — я, боюсь, просто рассмеялась ему в ответ, потому что считаю: будь у меня зрение 20/20, мне не потребовалась бы замена хрусталика. Он сказал, что снова поговорит с коллегами и позвонит мне. Мы назначили день, когда он позвонит. Он не позвонил. Я написала письмо Mr Mungall, заявив, что возмущена тем, что он не позвонил, и что хочу всю дальнейшую переписку вести по электронной почте. Он ответил письмом и привёл отговорку насчёт того, что не звонил: они готовы предоставить мне ваучеры на покупку очков в любом филиале Optical Express, но ничего больше. Я отказалась. Я также спросила, на каком основании он полагает, что я вернусь в Optical Express хоть по какой-то причине, тем более что теперь они говорят, что у меня зрение 20/20. Я попросила выслать мне свои медицинские документы из Harley Street — и, конечно, они сказали, что мне придётся за них заплатить. Я заплатила, и документы с тех пор пришли; в них Professor Venter указывает, что он советует больше не делать коррекцию зрения лазером из-за крутых роговиц и не рекомендует RLE, потому что его будет трудно рассчитать и он сделает мои проблемы с глазами хуже, чем они есть. Он рекомендует НИКАКОГО ДАЛЬНЕЙШЕГО ЛЕЧЕНИЯ. На этом моя история и моё положение на данный момент. Прошло три года, и я жалею, что вообще когда-либо услышала о лазерной операции на глазах. У меня постоянно сухие и зудящие глаза, я должна каждый день закапывать в глаза капли, вокруг форм и букв есть тени, я не переношу яркий солнечный свет и фары, у меня каждый день болит голова, а зрение размытое. Мои проблемы только растут со временем. У меня осталось сказать лишь одно, и это... если вы думаете о любой лазерной операции на глазах в Optical Express — ДАЖЕ НЕ РАССМАТРИВАЙТЕ ЭТО, КОГДА У НИХ ЕСТЬ ВАШИ ДЕНЬГИ, ИМ НЕТ ДЕЛА. За свою операцию я ещё буду платить целый год, но платить оставшимися проблемами придётся всю оставшуюся жизнь. Если бы я могла повернуть время на 3 года назад, я бы не делала лазерную операцию. Предыдущая статья: Ann's Story — Optical Express Ruined My Life. Следующая статья: David's Story — Optical Express Ruined My Life.
